Геймдев, который мы заслужили

@korovanyПроверенLive API

Игровой индустрии нужны профсоюзы.

Авторский канал о геймдеве и не только — пишу о том, что интересно мне. Статьи, видео, книги, аналитика, мнения, новости и все такое.

Выразить любовь и ненависть — @RowenLaan

КатегорияOtherЯзыкRUДобавлен06 июл. 2026 г.КачествоПроверен
Открыть в Telegram
Подписчики15.3K
Сред. просмотры7.7K
ERR50.5%
Цена-- RUB
Цена / подписчик--
Цена / просмотр--
Метрики обновлены: 17 нояб. 2026 г.
Последние посты
Уход Дженсена Хуанга с поста CEO NVIDIA является довольно тревожной новостью для игровой индустрии.

Сейчас NVIDIA, по оценкам разных аналитиков, тратит на игровые технологии около 15% всего R&D бюджета. Несмотря на это, прибыль от всего этого дела едва превышает 7% от общего значения. Более того, видеокарты для геймеров стоят намного дешевле видеокарт, которые NVIDIA продает ИИ-компаниям.

Дженсен Хуанг, по словам многих разработчиков из NVIDIA и геймдева, всегда считал видеоигры важным направлением, заложившем основы компании. С его уходом курс, скорее всего, поменяется — и для нового директора видеоигры могут оказаться одним из первых направлений для «оптимизации расходов».

NVIDIA, кстати, является последней компанией, имеющей линейку high-end игровых видеокарт: AMD не делает их уже как пару лет, Intel их делать даже и не пыталась.
6.4K13 нояб.
Появился хороший повод обсудить использование ИИ для ведения войны — и то, как он помогает совершать военные преступления, за которые якобы никто не несет ответственности.

Художник Уэсли Гоутли выпустил The Killchain Tribunal — браузерную игру о расследовании военных преступлений, совершенных при использовании систем ведения боевых действий на основе ИИ. В игре воссозданы настоящие системы, активно используемые в современных войнах.

Целью игры заявляется критика мифа о существовании ответственности «суперинтеллекта» или «вышедшего из-под контроля ИИ» и возвращение ответственности реальным людям.

Центральной концепцией выступает киллчейн (killchain)) — пошаговый протокол действий, используемый в военном деле, и описывающий все шаги от поиска целей до их уничтожения и оценки результата. Последние годы ИИ активно интегрируется в киллчейн большинства армий для того, чтобы значительно ускорить все этапы (вплоть до десятка секунд): от поиска целей до принятия решения об их ликвидации.

Важным юридическим контекстом выступает то, что в большинстве стран, интегрирующих ИИ в военную машину, не существует каких-либо регуляций использования ИИ в подобных сценариях — и мало кто спешит это делать. Поэтому вопрос ответственности за военные преступления при использовании автономных систем наведения и определения целей остается нерешенным.

Игровой процесс разбит на три сюжета с тремя случаями военных преступлений. Целью игрока является поиск ответственных людей на каждом из шести этапов киллчейна, ими может быть: оператор, принимающий решения через свой интерфейс; солдат «на земле», предоставляющий данные об обстановке; дизайнеры самой системы.

В игре воссозданы три реально существующих системы на основе официальных пресс-релизов и фотографий военных.

Первая — Project Maven, создаваемая для министерства обороны США с 2017 года силами Palantir (напомню, что у них партнерство с NVIDIA), Google (вышли из проекта в 2018), Amazon, Anduril и Anthropic (вышла в 2026). Представляет из себя комплексную систему/командный центр на основе ИИ, способную определять и отслеживать потенциальные цели через множество устройств: спутники, дроны, камеры; организовывать коммуникацию между оператором и другими военными; предоставлять координаты целей другим подразделениям и давать возможность оператору вызывать удары.

Вторая — Lattice от Anduril. Представляет похожую на Project Maven систему с использованием ИИ. Третья – Project ASGARD, разработка для британской армии, по концепции близкая к Lattice и Project Maven.

Советую всем пройти все три коротких сюжета. Проблемы подобных систем станут более наглядными: от геймификации киллчейна через удобные интерфейсы, снижающей шансы оператора на принятие взвешенных решений, до false-positive алгоритмов ИИ, ошибочно определяющих и предлагающих цели как враждебные, и людей, все чаще полагающихся на эти решения.

P.S. Очевидный факт — военные преступления редко расследуются, и также редко кто-либо привлекается к ответственности за них. Роль ИИ во всей этой давно функционирующей системе — это «оптимизация» процесса убийств.
6.2K12 нояб.
BioWare больше нет, а новая часть Mass Effect отменена — EA закрыла студию и уволила большинство разработчиков.

Сложно говорить о закрытии старых студий: все они, как корабли Тесея, рассекают воды игровой индустрии, постоянно теряя старых и приобретая новых разработчиков.

Одной из проблем видеоигр является частое незнание игроками настоящих имен разработчиков, делавших легендарные проекты. Из-за этого постоянно происходят неурядицы, когда студии с громкими именами, получившие свою известность десятки лет назад, оказываются «не теми, какими они были раньше».

Но стоит упомянуть парочку людей, кто все еще делает что-то интересное, но уже в новых студиях. Дрю Карпишин, Джеймс Олен и Чад Робертсон работают в Archetype Entertainment и готовят Exodus) — духовного наследника Mass Effect. Дэвид Гайдер — сценарист и создатель сеттинга Dragon Age, сейчас работает в Summerfall Studios, их последняя нарративная игра — Stray Dogs.

В каждый отрезок времени у нас была другая BioWare, дарившая совершенно разные по своему качеству и ценности проекты. Но нельзя не отметить одну очевидность: под крылом Electronic Arts пошли спешные изменения в худшую сторону.

Последней игрой BioWare стала Dragon Age: The Veilguard.
10.6K21 окт.
OpenAI на днях опубликовала несколько сотен работ по математике, сгенерированных ChatGPT, посвященных решениям и доказательствам математических задач. Математическое сообщество отреагировало довольно смешано, а где-то совсем негативно — на то есть множество причин, и о них нам и стоит поговорить.

Во-первых, многим ученым не нравится, что в последнее время их деятельность сводится к чтению сгенерированных ИИ работ. Но они вынуждены считаться со всем, что громко заявляет об «открытии» или «решении математической проблемы».

Но как устроена наука? Наука — это в первую очередь люди, ею занимающиеся. Именно они создают консенсус, правила взаимодействия, передают знания и опыт и поддерживают понимание актуальных проблем, определяют новые проблемы, а также несут ответственность. Наука — это не просто огромная куча информации, это сеть акторов (ученых, журналистов, преподавателей, лабораторий, научных премий и т.д), которая обрабатывает и производит знания руководствуясь социальными, субъективными и материальными отношениями.

На текущий момент ИИ не функционирует как инструмент в поле математики: он вторгается извне и пытается замкнуть на себе всю научную деятельность. В результате математики выполняют роль «мясного валидатора» — все самое интересное (и скучное!) и важное, то есть сама научная деятельность, рискует испариться.

Последствия у этого весьма очевидные: многие математики прямо заявляют об экзистенциальном шоке, потере желания, а также страхе за свое научное будущее. Действия OpenAI деструктивны для всей области знания — они лишают многих людей смысла начинать или продолжать научную деятельность.

Второй вопрос касается перспектив отношения математиков к математике: что может произойти с математиками, если они начнут хуже ее понимать, все чаще проверяя результаты работы LLM? Понимание и возможность его передачи — это необходимое условие для самой проверки. Как люди, постоянно решающие сложнейшие задачи, будут держать свой ум в тонусе, если LLM будет забирать эту нагрузку? Современная математика уже находится на высоком уровне абстракции, а ЭВМ давно уже сняли лишнюю нагрузку. Какую же роль будет выполнять математик?

«Технологическая сингулярность», о которой так грезят многие, может обернуться вырождением всего научного поля. Перспектива вернуться в темные века, где наша картина мира состоит из ответов, недоступных пониманию (не только потому, что это сложно, а потому что мы потеряем нить и необходимость), выглядит тревожной. Именно в этом отношении верны все сравнения ИИ с Богом — приоткрытый эпохой Просвещения мир рискует снова закрыться для нас мистической вуалью технологии. Это же и объясняет упор на особый мистицизм, свойственный неореакционному движению (Темное просвещение), так популярному среди американского биг-теха, и роднящего его с неофашизмом.

Третьей проблемой становится структурное противоречие между капиталистическим способом производства и научным сообществом. Наука уже давно вписана в КСП: частные и государственные инвестиции направлены на сокращение издержек/максимизацию прибыли и рост экономики (что не всегда означает рост уровня благосостояния населения).

В этой точке хорошо заметно, что быстрый результат и погоня за научными открытиями в рамках современной идеологии являются для капитала желанным объектом. Но от научного знания нужны не только открытия (продукт) — нужно также и то, чтобы научное знание продолжало свою работу, нужны ученые, производящие понимание, а это требует времени. Этот момент начинает рассматриваться КСП как издержка, требующая оптимизации. В подобной же логике выстраивается отношение капитала к искусству, о чем я писал два года назад.

Корпорации, очевидно, хотят иметь модели, способные совершать «научные открытия» и давать готовые ответы. Это усиливает возможности монополизации и кратно сокращает издержки — удобно не договариваться с учеными, имеющими свои этические и моральные установки, или не оплачивать их деятельность в былом масштабе. А выгода от всего коллективного знания будет в очередной раз приватизирована.
11.8K9 окт.
Кризис перепроизводства

При текущем развитии LLM в написании кода нас ожидает огромное количество переписанного агентами софта в обозримом будущем.

Это поднимает важнейший вопрос, который часто ускользает на фоне громких новостей: а есть ли у нас количественный недостаток ПО?

Более десяти лет назад появился Electron, и многие справедливо связывают это событие с ухудшением качества программного обеспечения — и одновременно с увеличением его количества за счет возросшей скорости разработки и низкого порога входа. Веб-разработчики получили инструмент, позволяющий им делать кросс-платформенные десктопные приложения с единой кодовой базой, используя стандартный фронтенд-стэк.

Следствием спустя многие годы стали приложения, выполняющие базовые функции (например, для онлайн-коммуникации), но требующие сотни мегабайт, а иногда и гигабайты оперативной памяти, и умудряющиеся нагружать ЦПУ сильнее, чем некоторые видеоигры из 2000-ых годов.

Производить больше ПО — это структурная необходимость капиталистического способа производства, находящего свое выражение в работе крупного бизнеса (в лице преследующих повышения сотрудников), стартапов и всех других участников спекулятивного рынка, желающих замкнуть на себе потоки капитала. Кремниевая долина стала одним из главных примеров того, что называется «решением проблемы, которой никогда не существовало». Мы уже давно находимся в эпохе перепроизводства ПО.

Системные приложения, требующие нескольких секунд на запуск на железе, способном рендерить комплексные трехмерные сцены в 60 FPS в 4К — это признаки кризиса, низкой культуры разработки и падения квалификации программистов. Нам нужно не больше ПО, нам нужно небольшое количество качественного и быстрого ПО, требующего высокой квалификации программистов.

LLM отлично показали, что большинство современного ПО — это бесконечное изобретение велосипеда, поэтому это так легко множится средствами агентов. Но это умножение ПО имеет малую ценность по своей же внутренней логике: это кратно ускоренное повторение того же самого.

Так выглядит индустрия, где все пытаются привлечь к себе капитал, а не решают насущные и реальные проблемы. Пожалуйста бро еще один SaaS, еще один текстовый редактор, еще один ИИ-помощник, поверь мне бро нам нужен еще один харнесс, еще одно мобильное приложение, еще...
9.6K7 окт.