Я пошла учиться к преподавателю по философии и тренеру по рукопашному бою. Не потому что хочу (хочу, но здраво оцениваю силы) стать супер-солдатом, а потому что хочу в 80 лет понимать прочитанное и самостоятельно ходить по лестнице. Взрослое обучение полезно, оно поддерживает когнитивную гибкость: способность удерживать сложные связи, не путать пример с правилом, а карту — с территорией. Философия тренирует понятийную гигиену: мы каждый день говорим «я», «истина», «свобода», «норма», «реальность», а иногда замечаем, что под каждым словом лежит не смысл, а смузи из когнитивных схем, дыр в образовании и цитат Джейсона Стетхема. Не надо так. Моя преподавательница — Полина — академический философ и автор канала Schizophrenic talks . Она не скрывает свой диагноз: F20 — шизофрения. Спорим, у вас уже отработало категориальное мышление и по краю сознания пробежала оценочная мысль? А можно ли у такого человека учиться? А это не опасно? А вдруг она странно мыслит? А философия и шизофрения — это коморбидные состояния? А я не заражусь странностью? Стигма срабатывает быстрее размышления. Интеллект ещё ищет данные, а ярлычок уже висит: шизофреник — всё понятно! Научно вопрос устроен чуть менее удобно и более сложно. Шизофрения действительно может нарушать мышление, внимание, мотивацию и социальное функционирование в разных степенях. Это не тонкая душевная организация, это тяжелое расстройство, одно из самых. Но диагноз сам по себе не отвечает на вопрос, может ли человек преподавать, писать книги, исследовать, работать и быть профессионалом. В исследованиях по шизофрении давно разделяют симптомы и функционирование. Можно уменьшить выраженность симптомов, но автоматически не восстановятся работа, учеба и социальная жизнь. В нормальной клинической логике важно не есть диагноз / нет диагноза, а есть ли ремиссия, когнитивная сохранность, уровень социальной и профессиональной функции, приверженность лечению, критика к состоянию и способность держать границы. Нет шкал странности и особенности, есть простые понятные критерии. Если занятие структурировано, преподаватель ясно объясняет материал, выдерживает рамку, не навязывает свою картину мира, не срывается в хаос, отвечает на вопросы и вообще хорошо справляется со своей профессиональной ролью — то никакой диагноз не может сделать эту работу плохой, никакой. И наоборот: человек без F20 может вести занятия так, что после них хочется бросить учёбу насовсем. Со мной такое бывало, с вами, возможно, тоже. Отдельно про «опасность шизофреников». Бытовая культура представляет людей с психотическими расстройствами как угрозу. На практике риск оценивают не по одному диагнозу, а по текущему состоянию, употреблению психоактивных веществ, истории насилия, лечению, социальной ситуации, декомпенсации, и далее по списку. В среднем нейротипичный человек без психиатрических диагнозов опаснее для больного шизофренией, чем наоборот. Так-то. Для меня здесь главные вопросы не психиатрические, а интеллектуальные: Можем ли мы отличать диагноз от функции? Уязвимость — от компетентности? Страшное слово — от реального качества коммуникации? Собственный страх — от данных? Диагноз описывает уязвимость. Компетентность описывает то, что человек умеет делать. Эти две вещи могут пересекаться, но не взаимно уничтожают друг друга. В общем, если вы тоже хотите бороться с нейродегенерацией философией — то вот вам мой рекомендасьён .
ЛоЛожитесь на кушетку
КатегорияOtherЯзыкRUДобавлен06 июл. 2026 г.КачествоПроверен
Подписчики1.4K
Сред. просмотры2K
ERR140.2%
Цена-- RUB
Цена / подписчик--
Цена / просмотр--
Метрики обновлены: 06 июл. 2026 г.
Последние посты
Иногда помочь себе — значит сделать себе очень, очень неприятно в лечебных целях. Есть разница между поддержкой и лечением: поддержка помогает пережить состояние, лечение меняет функционирование. Если у вас нога в капкане, обезболивающий укол — прекрасное поддерживающщее решение. Боль меньше, паники меньше, можно дышать. Но если после укола вы решаете, что вам уже лучше и можно просто регулярно обезболивать — прогноз становится сомнительный. Нога-то в капкане. С психикой часто происходит то же самое. Человеку плохо: он тревожится, избегает, прокрастинирует, не отвечает на письма, не идёт к врачу, не разговаривает о деньгах, не смотрит в документы, не открывает сто непрочитанных чатов. И очень хочется помочь себе самым очевидным способом: сделать приятно, пожалеть: Полежать. Заказать еду. Посмотреть сериал. Напокупать благовоний (моя остановка). Говорить себе «я имею право отдыхать» (психолог научил). Накрываться пледом и временно переставать существовать для внешнего мира. Иногда это действительно помощь. Если вы истощены, болеете, не спали ночь, пережили перегрузку — сначала нужна стабилизация. Но если вся «забота о себе» (обратите внимание на кавычки) постоянно состоит в том, чтобы не приближаться к болезненному месту — это уже не забота, это херня. Это обслуживание избегания. Избегание почти всегда работает шикарно, но краткосрочно. Не открыл письмо — стало легче. Не пошёл к врачу — не услышал страшного. Не поговорил с обиженной женой — не узнал ещё раз, какие годы она на тебя потратила. Кайфы-кайфули. Проблема в том, что через неделю это всё больше будет напоминать портал в ад. Мы часто выбираем не полезное, а то, что быстрее снимает напряжение. Во многих терапевтических подходах изменение начинается там, где человек постепенно перестаёт убегать. В КПТ это может быть экспозиция: безопасное постепенное (или не всегда) столкновение с тем, чего человек боится. В поведенческой активации при депрессии — возвращение действий раньше, чем вернулась мотивация. В ACT — движение в сторону ценностей, даже если внутри тревога, стыд и усталость. Помощь себе временами — это когда выдержал тревогу и не убежал, а не когда отдохнул как в санатории. Это реабилитация функции. Цель не в том, чтобы вам всегда было комфортно. Комфорт — прекрасная вещь, но не структурирует жизнь. Не трогай сложное, не рискуй, не начинай, не говори, не выходи, не меняй — так комфортнее. И звучит как забота. Но по факту человек становится не бережным к себе, а всё более ограниченным и беспомощным. Настоящая забота о себе не всегда мягкая. Послушайте песню Аллегровой «изменяла, изменяю»: вот наша ролевая модель :) Иногда надо валяться в кровати и пить какавушку, выключив телефон. А иногда — поднять зад и наконец сделать то, от чего тошнит уже три месяца. Вопрос не в том, приятно ли действие прямо сейчас. Вопрос в том, расширяет ли оно жизнь. Если после заботы о себе жизнь становится чуть свободнее — это забота. Если становится только тише, но капкан всё глубже входит в ногу — походу это просто хороший обезболивающий укол. Ещё раз: обезболивание — вещь нужная, полезная. Хорошая помощь себе — это не перестать чувствовать боль. А наконец перестать жить так, чтобы каждый день болело. Мудрая цитата в конце, приписываемая Гиппократу: Прежде чем лечить человека, спроси, готов ли он отказаться от того, что сделало его больным.
Есть очень удобная идея: люди плохо живут, потому что они недисциплинированные . Не планируют. Не откладывают. Едят что попало. Опаздывают. Берут кредиты. Не могут «просто собраться». Идея прекрасна своей простотой. Особенно если вы никогда не жили в режиме, где каждый день — это финансовый сапёр: тут заплатить, там перехватить, здесь отложить, а на это сделать вид, что проблемы не существует. Бедность часто выглядит как плохой характер. Снаружи. А внутри это больше похоже на телефон, у которого открыто 47 приложений, зарядки 3%, память забита, экран треснул, но от него всё ещё требуют: — Ну давай, просто будь продуктивнее! Хронический стресс не делает человека собраннее. Он делает его уставшим, раздражительным, импульсивным и плохо планирующим. Потому что планирование — это не моральное качество из книжек про успешный успех. Это работа нервной системы. Чтобы хорошо планировать — нужно удерживать в голове несколько шагов, помнить последствия, подавлять импульс и выбирать не самое приятное сейчас, а более полезное потом. Для этого нужны: рабочая память, внимание, торможение и когнитивная гибкость. А если мозг постоянно занят вопросами «чем платить?», «что будет завтра?», «а если заболею?», «а если уволят?», то на красивую инстаграмную дисциплину остаётся очень мало свободной оперативной памяти. Бедный человек не обязательно хуже считает. Он просто всё время считает. Деньги, дни до зарплаты, продукты, лекарства, долги, риски, чужое настроение и цену своей ошибки. Поэтому совет «просто веди бюджет» иногда звучит как «просто не тревожься» для человека с паническими атаками. Спасибо, очень свежая мысль. Запишу её в блокнот, который куплю сразу же после того, как выберу между стоматологом и зимней обувью. Бедность ещё и сужает время. Когда ресурс есть, будущее — это место для проектов: образование, здоровье, отпуск, терапия. Когда ресурса нет — будущее становится угрозой, постоянной тревогой неопределённости. И мозг переходит в аварийный режим. А в аварийном режиме не строят долгосрочную стратегию. В аварийном режиме тушат то, что горит ближе всего к лицу. Не пришёл вовремя. Не заполнил бумагу. Не ответил на письмо. Купил ерунду. Сорвался. Опять всё испортил. Снаружи — «нет дисциплины». Изнутри — исполнительные функции уже потрачены на выживание. Внимание, неприятный вывод: иногда человеку не нужен ещё один мотивирующий пинок, ещё один психолог и ещё один курс. Ему нужна разгрузка системы. Практически это выглядит очень скучно. Автоплатёж там, где можно. Один список базовых продуктов. Одна папка для документов. Напоминания — не потому что вы инфантильны, а потому что мозг не обязан работать секретаршей. Деньги на обязательные платежи — отдельно. Не десять целей сразу, а одна маленькая точка контроля: записаться к врачу, разобрать один долг, отправить одно письмо. Лучше всего, конечно, быстро разбогатеть, но будем работать с тем, что есть. Дисциплина редко появляется из стыда. Гораздо чаще она появляется из сна, безопасности, предсказуемости и ощущения, что одна ошибка не уничтожит всю твою жизнь. Поэтому психология бедности — не о том, что бедные люди какие-то особенные. Это о том, что любой мозг, если достаточно долго держать его в страхе, дефиците и неопределённости, начнёт экономить будущее ради настоящего. И это не слабость характера. Это биология, которой слишком долго выставляли счета.
Как-то раз в ответ на язвительное замечание о том, что не все стерхи за ним полетели, Владимир Путин ответил: — Да. Слабые и больные птицы остались на земле. За последние сутки от меня отписалась группа аналитических психологов, но! Написали выпускники и студенты ВШЭ, работающие по этому профилю: предложили публичные дебаты. Очень благодарна за эту возможность: да, мы там переругаемся. Да, нарциссические травмы закровоточат, а мелтдауны будут интенсивны. Зато такие битвы титанов дискуссии дают всем участникам возможность уйти с них со списком литературы и тихим вопросом внутри себя: «а может у этих ребят есть, чему поучиться?» Полетели!
Клинический нейропсихолог начнёт с самого неприятного. С дифференциальной диагностики. Потому что прежде чем лечить кота от неправильных убеждений, сепарационной тревоги или нарушенного контакта, нужно выяснить, не болит ли у него что-нибудь. Орать по утрам кот может не только потому, что он маленький театральный психопат. Он может орать из-за боли, гипертиреоза, когнитивных нарушений, проблем с ЖКТ, нарушений сна, сенсорной депривации, тревоги, возраста, режима питания или потому, что у него в голове не «характер», а нервная система. Клинический нейропсихолог вообще неприятный человек в любой красивой психологической дискуссии — самый неприятный. Вы ему про внутреннего ребёнка, а он вам: — Сон? — Боль? — Гормоны? — Возраст? — Сенсорная стимуляция? — Нагрузка днём? — Режим? — Ветеринар когда был? И всё. Вся поэзия страдания ломается о скучную мысль, что иногда кот орёт не потому, что у него травма привязанности, а потому что у него, например, болит живот. КПТ права: поведение подкрепляется. Гештальт прав: в отношениях много непрожитой злости и нарушенных границ. Психоанализ прав: иногда мы действительно проверяем любовь через невозможность быть удобными. Транзактный анализ прав: в 5 утра в комнате редко присутствует хотя бы один Взрослый. Клинический нейропсихолог прав: сначала исключите тело, а потом уже интерпретируйте душу. А кот прав всегда. Потому что уважаемый человек, кандидат наук, специалист по психике, зрелая личность с границами, полностью сепарированная — идёт и насыпает корм в 5 утра. Терапия терапией, а котик хочет кушоц.