Шотландский писатель Ирвин Уэлш всю жизнь болеет за футбольный клуб «Хиберниан» из Эдинбурга. И многие его книги (и их экранизации) затрагивают тему противостояния этой команды с ее главным противником - «Харт оф Мидлотиан» из того же города. Однако это не просто бессмысленные местечковые фанатские разборки, а конфликт, имеющий глубокие исторические корни и социальный подтекст. Так сложилось, что «Хиберниан» в основном поддерживает простая публика – ребята с окраин, часто без образования и хорошей работы. Большинство героев Уэлша именно такие – «плохиши», чуть ли не отбросы общества, которые не имеют лифтов, способных вытащить их из этого болота. Так что вполне естественно, что торчки из дилогии «На игле» в полном составе за «Хиберниан», а один из них прямо говорит: «Я скорее бы вынес, если бы моя сестра пошла работать в бордель, чем если бы мой брат надел такой шарф… [Харт]». С другой стороны «Харт оф Мидлотиан» это команда людей, наделенных властью – банкиров, юристов, чиновников. Под стать этому центральный персонаж романа и фильма «Грязь», полицейский, «топит» за «Хартс». В одной из сцен он врывается в квартиру фаната «Хиберниан», притесняет его, манипулирует, угрожает, использует. Всё как в мире глазами Ирвина Уэлша –власть имущие полицейские «свиньи» глумятся над простым народом. На таком фоне можно даже подумать, что «Харт оф Мидлотиан» ведет в этой заочной игре. Но в финале «Грязи» полицейский сдается и вешается на шарфе в цветах собственной любимой команды. Так что конечный счет все таки в пользу «Хиберниан».
ПоПонимай_Кино
КатегорияOtherЯзыкRUДобавлен06 июл. 2026 г.КачествоПроверен
Подписчики654
Сред. просмотры394
ERR60.2%
Цена-- RUB
Цена / подписчик--
Цена / просмотр--
Метрики обновлены: 07 июл. 2026 г.
Последние посты
Любопытно, как по-разному и в то же время похоже, Мартин Скорсезе и Кристофер Нолан решают, в сущности, одну и ту же задачу. В «Оппенгеймере» (2023, Кристофер Нолан) есть сцена допроса главного героя, на которой он показан абсолютно голым. Это, конечно, художественное допущение и в реальности такого быть не могло. Но это решение удивительно просто и наглядно показывает, насколько персонаж Киллиана Мёрфи уязвим в этот момент и вместе с тем искренен. Он в присутствии супруги и совершенно посторонних людей признается в максимально интимных вещах и поступках, а именно в измене. Кроме того его обнаженность соответствует откровенности следующих за этим постельных сцен. В «Авиаторе» (2004, Мартин Скорсезе) есть схожий эпизод сенатских слушаний. В нем персонажа Леонардо Ди Каприо перед присягой освещают ярчайшие вспышки фотоаппаратов. Одна из них буквально просвечивает его насквозь (всего на долю секунды, так что при просмотре можно и не заметить). Эта прозрачность так же подчеркивает беззащитность героя и степень его дискомфорта. Он, страдающий крайней формой ОКР, почти не выходит из комнаты, а тут его вынуждают выступать перед комиссией Сената, журналистами, полицейскими и целой толпой любопытных зрителей, пристальные взгляды которых направлены прямо на него.
В фильме Тима Бёртона «Чарли и шоколадная фабрика» (2005) вход героев на предприятие Вилли Вонки показательно символичен. Здание фабрики и общий антураж больше напоминает концлагерь. Стоит только персонажам зайти на территорию, как за ними с пугающим звуком закрываются массивные железные ворота, а на их лица наплывает тень, будто они вступают на территорию зла. А еще через мгновение они становятся свидетелями представления с куклами, которые тут же возгораются, от чего становится совсем уже не по себе. Вообще в экранизации Бёртона, всегда тяготевшего к мрачной эстетике, хватает по-настоящему жутких образов. Его фильм условно можно даже назвать боди-хоррором – так много здесь, пусть и глазированного, но все же страха. Однако все эти ужасы органично смотрятся на фабрике Вонки, потому что являются продолжением его травмированной личности. Ведь в повести Роальда Даля и в оригинальных экранизациях Вонка не просто эксцентричный фрик, а, по сути, садист и почти что маньяк (по крайней мере в начале). Да, дети, попавшие на фабрику, порочны, но соответствуют ли их страдания совершенным проступкам? Некоторые из них фактически получают необратимые физические увечья, а другие – мощнейший шок. А Вонка при этом не выражает сочувствия и, напротив, наслаждается происходящим, т.к. в этом и есть его жестокий план. Обратное мы наблюдаем в приквеле «Вонка» (2023, Пол Кинг), где от травмы героя не остается и следа. Здесь нет даже намека на сложные отношений Вилли с отцом-дантистом. Зато есть трогательные сцены с уже покойной мамой, которая воспитала сына добрым, скромным и отзывчивым. Это несколько озадачивает, потому что в итоге получается совсем другой герой. Впрочем, может быть, эта версия Вонки еще успеет превратиться в монстра в продолжении, которое планируется в 2027 году.