Ненасильственное общение учит слышать в «нет» не отвержение, а потребность человека. И это очень помогает испытать меньше боли от отказа и продолжить эффективнее диалог. У Маршалла Розенберга идея в том, что «нет» - это не отрицание человека, а «да» какой-то другой потребности. Человек отказывает не потому, что хочет отвергнуть вас, а потому, что пытается позаботиться о чем-то важном для себя. Например, просьба: — Можешь посидеть с моим ребенком в субботу? Ответ: — Нет, не могу Обычно мы слышим: «Он не хочет мне помогать». В логике ННО можно спросить или подумать про себя: «Что для тебя важно, из-за чего ты не можешь?» И человек может ответить: * «Я очень устал и хочу восстановиться» (потребность в отдыхе) * «Я обещал провести этот день с семьей» (потребность в близости, верности договоренностям) * «Я боюсь, что не справлюсь» (потребность в безопасности, компетентности) Еще пример — Поехали со мной в отпуск? — Нет Можно услышать: «Ты не хочешь быть со мной». А за этим может стоять: * потребность в финансовой стабильности («сейчас не могу позволить себе эти расходы») * потребность в предсказуемости («мне трудно спонтанно менять планы») * потребность в уединении и отдыхе другим способом Или в отношениях: — Обними меня — Нет Это не обязательно означает «я тебя не люблю». Возможно, человек сейчас говорит «да» своей потребности в пространстве, тишине или эмоциональной передышке. В ННО учатся не воспринимать «нет» как диагноз отношений или оценку себя. «Нет» - это сообщение: «Есть что-то важное для меня, что не позволяет мне сказать тебе “да”». Поэтому вместо «Почему ты мне отказываешь?» можно спросить или подумать: «Чему ты сейчас говоришь “да”, когда говоришь мне “нет”?» Этот вопрос часто помогает услышать потребность, а не отвержение. А самому легче говорить «нет», зная, что я выбираю какую-то свою потребность и мне не нужно испытывать вину в том, что я отказываю. Попробуйте вспомнить пример, где вы говорили «нет» или говорили вам: какую потребность вы или другой человек таким образом удовлетворяет, отказывая просьбе?
попочему бы и Да!
КатегорияBlogsЯзыкRUДобавлен06 июл. 2026 г.КачествоПроверен
Подписчики1.1K
Сред. просмотры799
ERR74.1%
Цена-- RUB
Цена / подписчик--
Цена / просмотр--
Метрики обновлены: 07 июл. 2026 г.
Последние посты
Сегодня хочу рассказать вам о «взрослых детях». Вам наверняка знакомо это понятие, так как оно коснулось множества людей. Взрослый ребенок - это тот, кто освоили внешние признаки взрослости, но у которого детские потребности остаются непрожитыми (в зависимости, игре, праве на ошибку, беззаботности, непосредственности). Дети, которым пришлось рано повзрослеть из-за незрелой взрослой среды, становятся взрослыми, которым еще предстоит побыть детьми, чтобы стать затем действительно взрослыми. Для взрослых детей типично нести с собой горе утраченной легкости и жертвы детской жизни. Это тягостное чувство бремени и ответственности, которые когда-то на себя взяла пока еще незрелая для этого психика. Для «взрослого ребенка» испытывать чувства радости, удовольствия и спонтанности переживаются как борьба и преодоление, так как внутри постоянно пульсирует чувство долга, которое нельзя отложить. Они несут в одиночку то, что никогда не должны были нести одни. Заботы, ответственность, эмоциональное благополучие других, страх распада, необходимость быть сильными и не создавать проблем. Из-за этого то, что кажется обычным в жизни, для них происходит с надрывом. Нужно заставить себя отдохнуть, разрешить себе радоваться, преодолеть внутреннее сопротивление, чтобы просто быть живым. Путь выхода из этой роли - сделать нечто противоположное усилиям и борьбе: постепенно дать себе право не тащить все одному. Нуждаться, опираться, не справляться, не держать. Еще два наблюдения о «взрослых» детях 1. Парадоксально, несмотря на гиперответственность, они воспринимают себя часто как инфантильных и вечно недотягивающих взрослых. Объясняется это суперэго, для которого ответственности всегда недостаточно. То есть требования грандиозные, не имеющие ничего общего с реальной зрелостью. 2. «Взрослым» детям непонятно, что значит «просто делай то, что хочешь». Им сложнее, чем другим понимать свои желания, мечтать. Эти категории не носят автономного характера и проходят через фильтры долга, разумности/правильности/полезности и в принципе права хотеть. Короче говоря, для обычных людей взрослый - тот кто хочет и выбирает. Для «взрослых» детей - тот, кто не ошибается и контролирует свои желания. Хочется - перехочется, как говорится. На мой взгляд, «взрослые» дети получаются из среды, где было недостаточно опор. Например, инфантильность родителей, беспомощность взрослых в важных вопросах для ребенка, кризисы семьи, где взрослые сами теряли опору, инверсия детско-родительских ролей, когда родитель ищет эмоциональную поддержку в детях или своего партнера и так далее. Писать на эту тему можно много, с разных сторон. Но пока остановимся на этом.
Поговорим снова об отношениях?) ❤️🩹 (1) Психический дефицит, сформированный в периоды детского развития, часто превращает взрослые желания в гиперболизированные и искаженные требования к любви и отношениям. Не хватило поддержки - теперь она должна быть оказана немедленно и постоянно. Не додали принятия - любой намек на оценку или требование будет восприниматься остро и разрушительно. Травматичный дефицит делает потребности негибкими, а ожиданиями бескомпромиссными. Любовь превращается в идеал, которому всем нужно соответствовать. Но проблема в том, что отношения не могут существовать без несовпадений, ограничений и различий. И тогда любое неодобрение переживается не как часть близости, а как отсутствие любви и встречи. Психотерапия часто оказывается не про то, чтобы «убрать потребности», а про то, чтобы постепенно возвращать им гибкость - чтобы близость могла выдерживать несовпадение, а любовь не требовала идеальности. (2) Чем дальше, тем больше понимаешь, что способность чувствовать, иметь разные чувства - это роскошь, выросшая из жизни в безопасном и отзывчивом окружении или результат кропотливой терапии, через которую постепенно возвращаешь себе доступ к вытесненным чувствам. (3) Пока человек не осознает, что он хочет быть долюбленным своим партнером (или кем-либо) как ребенок, он будет считать, что не может найти любящие отношения и виноваты в этом другие. Взрослая любовь от детской отличается тем, что учитывается Другой. Ребенок учитывает в основном только свою правду и потребности. (4) Зависимость от эмоционально интенсивного резонанса в отношениях - это как способность смотреть фильм только с максимальной яркостью и яркой драмой, в то время как более медленные сюжеты, с развитием и тонкостями долго не удерживают интерес и не вовлекают. Проблема здесь в том, что именно интенсивность становится маркером подходящих отношений, то есть фильм хороший, когда он держит на пике и вопроизводит тревожную симуляцию, а медленный сюжет не успевает быть считанным как нормальный. (5) Я заметил, что люди часто бьют первыми, когда сами чего-то боятся и уязвимы. Отвергают, когда боятся отвержения. Обесценивают, когда сами боятся обесценивания. Нападают, когда боятся быть атакованными. Держат дистанцию, когда боятся, что от них хотят держаться подальше, и так далее. То, чем мы защищаемся, похоже на то, от чего мы пытаемся защититься. И это же создает самосбывающееся пророчество: мы получаем часто то, чего боялись, так как создаем условия для этого. (6) Вся эта история с гринредфлагами - симптом более глубокой проблемы под названием «контроль». Если я вот щас разберусь, по полочкам разложу, то на входе пойму что за человек и это защитит от ошибок. Так не работает. Люди - не чек-листы. Они меняются, раскрываются в разных обстоятельствах и порой удивляют даже самих себя. Отношения - не диагностика, а процесс, в котором многое становится понятным только со временем. Свайп-культура обесценивает процесс развития, узнавания, неопределенности. (7) В здравом уме кажется так: проявляешь интерес, тепло и уважение - получаешь в ответ то же самое. Но в реальности это работает далеко не всегда. Для кого-то тепло - это не про близость, а про слабость, которой можно воспользоваться или которую нужно обесценить. Кто-то проявляет хорошее отношение только как инструмент, чтобы расположить, «растопить» или получить свое. И получается, что простая логика взаимности в психике часто не работает - слишком много разных внутренних фильтров и защит. (8) Тревожная привязанность - это состояние, при котором человек не просто желает близости, а воспринимает тепло, внимание и эмоциональную связь как дефицитный ресурс. Звучит установка так: «Если я не получу достаточно любви здесь и сейчас, ее может не быть потом вообще». В связи с этим появляется болезненная зависимость от контакта, чувствительность к дистанции и изменениям настроения. В основе этого лежит дефицит надежных отношений и устойчивого интереса к себе. (9) Надежность в отн
Дочитал сегодня «Бремя страстей человеческих» Сомерсета Моэма. И вы мне позавидуете, потому что это моя первая встреча с писателем, которая у многих уже состоялась. С первых страниц слог меня поймал в свой капкан и повёл по плавным волнам развития жизни одного человека по имени Филип. Некоторые книги требуют усилий, чтобы продолжать, и увлекают, скажем, с середины, а это тот самый сюжет, который соблазнил уже с первых строк. Так бывает, и появляется предвкушение моментов, дни становятся более осмысленными, что ли — есть куда вернуться! Такое было в последний раз от «Моих странных мыслей» Орхана Памука. Жизнь Мевлюта меня тронула до глубинных струн. Филип, герой романа Моэма, зацепил меня, наверное, своей человечностью, не с точки зрения добродетельности, а несовершенства и обычности. Но эта обычность очень трогает, так как показывает те чувства человека, которые обычно остаются внутри нас и теряются во внешнем взгляде на череду событий. У Филипа открытая душа, то есть он всегда устремлён к поиску, не всегда понятно чего, но тут главное — само устремление. У него много вопросов, чувств, и у него появляются со временем ответы. Иногда я сопереживал и плакал, иногда злился на героя, переживал за него, а иногда завидовал. Но главное для меня, что всё было как-то по-настоящему. Возникали мысли о том, что Филип приходит к идее экзистенциального абсурда по пути Мерсо, того самого «Постороннего» Камю. Но всё же было ключевое отличие — Филип нашёл свой гуманный смысл, увидел его в хаотичном узоре жизни. Это и стало для меня человеческим подвигом. Не потеряться в абсурдности, нигилизме, рационализации, прагматизме или даже в религии. А остаться человеком — это где-то посередине между всем, между всеми школами, течениями, теориями, законами. Мне кажется, мы иногда даже до конца не осознаём, насколько уникально положение человека благодаря вот этой возможности быть посередине. Вспоминаю я об этом часто ещё из-за фильма «Небо над Берлином» Вима Вендерса. Там ангелы завидуют людям, представляете… казалось бы. Я рад, что мне удалось увидеть отражение своих вопросов через жизнь Филипа. В конце концов, не этого ли многие из нас хотят — испытать родство, тепло от этого и ещё раз убедиться, что ты не один такой в пустой бесконечной вселенной. Он вдруг подумал, что всю жизнь гонялся за тем, что внушали ему другие - устно и в книгах, - не понимая, чего жаждет его собственная душа. Всю жизнь он пытался поступать так, как велел ему рассудок, а не так, как требовало сердце. И вот теперь он с радостью отмахнулся бы от всех своих выдуманных идеалов. Он вечно жил будущим, завтрашним днем, а настоящее, сегодняшнее всегда уходило у него из-под рук. А чего стоят эти идеалы? Он подумал о своей мечте свести в стройный и прекрасный узор бессчетные и бессмысленные явления жизни; как же он не заметил, что самый простой узор человеческой жизни - человек рождается, трудится, женится, рожает детей и умирает - и есть самый совершенный? Отказаться от всего ради личного счастья, может быть, и означает поражение, но это поражение лучше всяких побед.
Стругацких сейчас легально читать, не знаете? Отрывок из «Трудно быть богом» Было в них что-то общее для пришельца с Земли. Наверное, то, что все они почти без исключений были еще не людьми в современном смысле слова, а заготовками, болванками, из которых только кровавые века истории выточат когда-нибудь настоящего гордого и свободного человека. Они были пассивны, жадны и невероятно, фантастически эгоистичны. Психологически почти все они были рабами — рабами веры, рабами себе подобных, рабами страстишек, рабами корыстолюбия. И если волею судеб кто-нибудь из них рождался или становился господином, он не знал, что делать со своей свободой. Он снова торопился стать рабом — рабом богатства, рабом противоестественных излишеств, рабом распутных друзей, рабом своих рабов. Огромное большинство из них ни в чем не было виновато. Они были слишком пассивны и слишком невежественны. Рабство их зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь и вновь порождали рабство. Если бы они все были одинаковы, руки опустились бы и не на что было бы надеяться. Но все-таки они были людьми, носителями искры разума. И постоянно, то тут, то там вспыхивали и разгорались в их толще огоньки неимоверно далекого и неизбежного будущего. Вспыхивали, несмотря ни на что. Несмотря на всю их кажущуюся никчемность. Несмотря на гнет. Несмотря на то, что их затаптывали сапогами. Несмотря на то, что они были не нужны никому на свете и все на свете были против них. Несмотря на то, что в самом лучшем случае они могли рассчитывать на презрительную недоуменную жалость… Они не знали, что будущее за них, что будущее без них невозможно. Они не знали, что в этом мире страшных призраков прошлого они являются единственной реальностью будущего, что они — фермент, витамин в организме общества. Уничтожьте этот витамин, и общество загниет, начнется социальная цинга, ослабеют мышцы, глаза потеряют зоркость, вывалятся зубы. Никакое государство не может развиваться без науки — его уничтожат соседи. Без искусств и общей культуры государство теряет способность к самокритике, принимается поощрять ошибочные тенденции, начинает ежесекундно порождать лицемеров и подонков, развивает в гражданах потребительство и самонадеянность и в конце концов опять-таки становится жертвой более благоразумных соседей. Можно сколько угодно преследовать книгочеев, запрещать науки, уничтожать искусства, но рано или поздно приходится спохватываться и со скрежетом зубовым, но открывать дорогу всему, что так ненавистно властолюбивым тупицам и невеждам. И как бы ни презирали знание эти серые люди, стоящие у власти, они ничего не могут сделать против исторической объективности, они могут только притормозить, но не остановить. Презирая и боясь знания, они все-таки неизбежно приходят к поощрению его для того, чтобы удержаться. Рано или поздно им приходится разрешать университеты, научные общества, создавать исследовательские центры, обсерватории, лаборатории, создавать кадры людей мысли и знания, людей, им уже неподконтрольных, людей с совершенно иной психологией, с совершенно иными потребностями, а эти люди не могут существовать и тем более функционировать в прежней атмосфере низкого корыстолюбия, кухонных интересов, тупого самодовольства и сугубо плотских потребностей. Им нужна новая атмосфера — атмосфера всеобщего и всеобъемлющего познания, пронизанная творческим напряжением, им нужны писатели, художники, композиторы, и серые люди, стоящие у власти, вынуждены идти и на эту уступку. Тот, кто упрямится, будет сметен более хитрыми соперниками в борьбе за власть, но тот, кто делает эту уступку, неизбежно и парадоксально, против своей воли роет тем самым себе могилу. ⤵️