"Над просторами России с ее церквами и колокольнями, из века в век напоминавшими сиянием крестов и голосами колоколов о высоких духовных истинах, звавшими «воздеть очи горе» и думать о душе, о добрых делах, будившими в самых заскорузлых сердцах голос совести, свирепо и беспощадно разыгрывались ветры, разносившие семена жестокости, отвращавшие от духовных исканий и требовавшие отречения от христианской морали, от отцов своих и традиций.
Проповедовались классовая ненависть и непреклонность. Поощрялись донос и предательство. Высмеивались «добренькие». Были поставлены вне закона терпимость к чужим мнениям, человеческое сочувствие и мягкосердечие. Началось погружение в пучину бездуховности, подтачивание и разрушение нравственных устоев общества. Их должны были заменить нормы и законы классовой борьбы, открывшие путь человеконенавистническим теориям, породившим фашизм, плевелы зоологического национализма, расистские лозунги, залившие кровью страницы истории XX века.
Как немного понадобилось лет, чтобы искоренить в людях привычку или потребность взглядывать на небо, истребить или убрать с дороги правдоискателей, чтобы обратить Россию в духовную пустыню!
Крепчайший новый порядок основался прочно — на страхе и демагогических лозунгах, на реальных привилегиях и благах для восторжествовавших и янычар.
Поэты и писатели, музыканты, художники, академики требовали смертной казни для людей, названных властью «врагами народа». Им вторили послушные хоры общих собраний. И неслось по стране: «Распни его, распни!» Потому что каждый должен был стать соучастником расправы или ее жертвой.
Совесть и представление о грехе и греховности сделались отжившими понятиями. Нормы морали заменили милиционеры. Стали жить под заманивающими лживыми вывесками. И привыкли к ним. Даже полюбили. Настолько, что смутьянами и врагами почитаются те, кто, стремясь к истине, взывает к сердцу и разуму, смущая тем придавивший страну стойловый покой.
И когда я в середине пятидесятых годов — почти через тридцать лет! вернулся из заключения, оказалось, люди уже забыли, что можно жить иначе, что они «гомо сапиенс» — человек рассуждающий…"
Олег Васильевич Волков, "Погружение во тьму".
Царствие небесное всем невинно убиенным и замученным. Вечная память всем, кто прошёл через эти лютые мясорубки репрессий и лагерей и остался людьми. Да и тем, кто сломался, но выжил, тоже.
Ну а те, кто сегодня рассказывает, что "просто так в те годы не сажали", "если в 37-м расстреляли, то за дело", "советские органы своё дело знали", "правильно раскулачили их, кулаков точно надо было", "с таким человеческим материалом нельзя было иначе" - Господь им судья. Пусть он разбирается с их ненавистью, и дремучим людоедством. Равно, как и с глупостью тех администраторов, кто все это взращивает.
PS Олег Васильевич Волков, писатель, прозаик, переводчик. В лагерях провел 25 лет. С 1957 года по рекомендации С. В. Михалкова стал членом Союза писателей СССР. "Погружение во тьму" хотел напечать Твардовский в "Новом мире". Не пропустила цензура.
Проповедовались классовая ненависть и непреклонность. Поощрялись донос и предательство. Высмеивались «добренькие». Были поставлены вне закона терпимость к чужим мнениям, человеческое сочувствие и мягкосердечие. Началось погружение в пучину бездуховности, подтачивание и разрушение нравственных устоев общества. Их должны были заменить нормы и законы классовой борьбы, открывшие путь человеконенавистническим теориям, породившим фашизм, плевелы зоологического национализма, расистские лозунги, залившие кровью страницы истории XX века.
Как немного понадобилось лет, чтобы искоренить в людях привычку или потребность взглядывать на небо, истребить или убрать с дороги правдоискателей, чтобы обратить Россию в духовную пустыню!
Крепчайший новый порядок основался прочно — на страхе и демагогических лозунгах, на реальных привилегиях и благах для восторжествовавших и янычар.
Поэты и писатели, музыканты, художники, академики требовали смертной казни для людей, названных властью «врагами народа». Им вторили послушные хоры общих собраний. И неслось по стране: «Распни его, распни!» Потому что каждый должен был стать соучастником расправы или ее жертвой.
Совесть и представление о грехе и греховности сделались отжившими понятиями. Нормы морали заменили милиционеры. Стали жить под заманивающими лживыми вывесками. И привыкли к ним. Даже полюбили. Настолько, что смутьянами и врагами почитаются те, кто, стремясь к истине, взывает к сердцу и разуму, смущая тем придавивший страну стойловый покой.
И когда я в середине пятидесятых годов — почти через тридцать лет! вернулся из заключения, оказалось, люди уже забыли, что можно жить иначе, что они «гомо сапиенс» — человек рассуждающий…"
Олег Васильевич Волков, "Погружение во тьму".
Царствие небесное всем невинно убиенным и замученным. Вечная память всем, кто прошёл через эти лютые мясорубки репрессий и лагерей и остался людьми. Да и тем, кто сломался, но выжил, тоже.
Ну а те, кто сегодня рассказывает, что "просто так в те годы не сажали", "если в 37-м расстреляли, то за дело", "советские органы своё дело знали", "правильно раскулачили их, кулаков точно надо было", "с таким человеческим материалом нельзя было иначе" - Господь им судья. Пусть он разбирается с их ненавистью, и дремучим людоедством. Равно, как и с глупостью тех администраторов, кто все это взращивает.
PS Олег Васильевич Волков, писатель, прозаик, переводчик. В лагерях провел 25 лет. С 1957 года по рекомендации С. В. Михалкова стал членом Союза писателей СССР. "Погружение во тьму" хотел напечать Твардовский в "Новом мире". Не пропустила цензура.