Скачивайте и читайте книги, изданные при поддержке Hevale: 1) “Сара. Вся моя жизнь была борьбой” Сакине Джансыз. Весь её жизненный путь — это архетипическая картина бытия революционерки. В автобиографии героиня взрослеет и крепнет вместе с движением. Ей приходится…
HEHEVALE
CategoryOtherLanguageRUFirst seenJul 06, 2026QualityVerified
Subscribers2.1K
Avg views5.2K
ERR251.4%
Price-- RUB
Price / subscriber--
Price / view--
Metrics updated: Jul 06, 2026
Recent posts
Есть фраза, которую часто повторяют, когда говорят о курдах: «У курдов нет друзей, кроме гор». Обычно её вспоминают после очередного кризиса. После того как меняется позиция союзника. После того как закрывается граница. После того как очередная международная…
Есть фраза, которую часто повторяют, когда говорят о курдах: «У курдов нет друзей, кроме гор». Обычно её вспоминают после очередного кризиса. После того как меняется позиция союзника. После того как закрывается граница. После того как очередная международная сделка оставляет курдов по другую сторону переговорного стола. Но если внимательно посмотреть на историю региона, становится заметно, что слово «предательство» объясняет далеко не всё. Предательство предполагает нарушенное обещание. Предполагает, что существовал надёжный союз, который затем был разрушен. Проблема в том, что история Курдистана редко выглядела именно так. В предисловии к книге «Курдистан. Реальная демократия во время войны и блокады» вспоминаются 1990-е годы, когда десятки тысяч курдов выходили на демонстрации в Германии, протестуя против войны в Турции. Тогда же немецкое государство запретило деятельность в поддержку РПК, а значительная часть политического и интеллектуального сообщества предпочла дистанцироваться от курдского движения. Это был не единичный случай. Скорее один из многих эпизодов, когда интересы государств и интересы людей, живущих в регионе, расходились. Поэтому, возможно, важнее другой вопрос: как политическое движение продолжает существовать, если оно заранее знает, что внешняя поддержка может закончиться в любой момент? Когда авторы книги приехали в Рожаву в 2014 году, они увидели территорию, которая одновременно сталкивалась с войной, экономическим эмбарго, потоком беженцев и атаками исламистских группировок. Турция закрыла границу. Курдское региональное правительство Ирака присоединилось к блокаде. Ситуация выглядела совсем не как история успеха. И всё же именно в этих условиях продолжали работать советы, женские организации, школы и коммуны. Люди спорили о программах обучения, о работе местного самоуправления, о распределении ресурсов. Они занимались вещами, которые обычно ассоциируются с мирной жизнью, хотя жили внутри войны. В этом месте тема предательства начинает выглядеть иначе. Потому что оказывается, что история движения определяется не только теми, кто его поддержал или бросил. Она определяется ещё и тем, что люди делают после этого. Сакине Джансыз в своих воспоминаниях много пишет о тюрьмах, репрессиях, гибели товарищей и постоянной неопределённости. Но в этих текстах почти нет ожидания, что кто-то придёт и решит проблемы за курдов. Есть другое — убеждённость, что любое пространство свободы придётся создавать и защищать самостоятельно. Это не оптимизм. Скорее трезвый взгляд человека, который слишком долго живёт внутри конфликта. Наверное, поэтому тема предательства остаётся такой важной для региона. Не потому, что курдов предавали чаще других народов. Такие истории можно найти почти в любой части мира. А потому, что за каждым разговором о предательстве стоит другой вопрос: что остаётся, когда очередной союз заканчивается? Если после этого остаются люди, способные организовывать школы, кооперативы, советы, культурные центры и взаимопомощь, то история не заканчивается. Она просто становится менее заметной. Именно эта, менее заметная история, часто оказывается самой важной.
Кажется, что революции должны побеждать быстро. Что если прошло десять лет, союзники ушли, границы закрыты, вокруг враги, а будущее выглядит всё менее определённым? Тогда возникает главный вопрос: была ли революция вообще? История показывает, что самые важные политические эксперименты редко существовали в благоприятных условиях. Парижская коммуна прожила несколько месяцев. Испанская революция была разгромлена. Сирийская революция 2011 года оказалась раздавлена войной, интервенциями и новыми формами авторитаризма. Но их значение не исчезло вместе с поражениями. Сегодня многие говорят о Рожаве как о проекте, который находится в окружении и может не пережить следующий кризис. В этом нет ничего нового. Практически вся история автономии — это история существования в условиях войны, эмбарго и политической изоляции. Ещё в первые годы её сторонники писали о «блокированной со всех сторон автономии» и задавались вопросом, возможно ли сохранить самоуправление в таких условиях. Но, возможно, вопрос стоит иначе. Не только «выживет ли революция?», но и «что она уже изменила?» За годы существования в регионе появились советы, коммуны, женские организации, кооперативы и формы участия людей в принятии решений, которые ещё недавно казались невозможными. Даже критики автономии признают, что сама попытка построить политическую систему снизу изменила представление миллионов людей о том, какой может быть политика. Нет никаких гарантий, что этот опыт сохранится. Нет никаких гарантий, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего. Но история социальных движений показывает другую вещь: поражение и исчезновение — не одно и то же. Иногда революция продолжает жить не потому, что контролирует территорию, а потому что люди сохраняют память, связи, навыки самоорганизации и представление о том, что существующий порядок не является единственно возможным. Поэтому отчаяние — плохой советчик. Будущее может оказаться хуже, чем надеются сторонники автономии. Может оказаться лучше. Этого никто не знает. Но пока существуют люди, которые продолжают организовываться, помогать друг другу и защищать пространство свободы, история ещё не закончена.
«Ангелы в подвалах»: что остается после падения сирийской диктатуры Режим падает, но за настоящую свободу всё ещё приходится бороться. Сирийская революция началась как мирное народное восстание. У нее не было лидеров или внешней поддержки. Молодежь, рабочие, женщины, интеллигенция — разные люди вышли на улицы, требуя прав, достоинства, справедливости. Они создавали местные советы, формировали горизонтальные сети, отказывались от старых моделей власти. Книга «Ангелы в подвалах: хроника сирийской революции», изданная совместно с исследовательским проектом Hevale, — это не хроника, а сборник личных свидетельств того, как диктат превращает границы страны в тюремную камеру. Публикуемый фрагмент посвящен анатомии террора — пыткам, массовым арестам, постоянной эскалиции насилия — и о тревожному вопросу о том, что приходит на смену старому порядку. 🔗 discours.io/articles/chapters/angels-in-basements ( зеркало ) ✨ Память стирается быстрее, чем кажется. Поддержите Дискурс , чтобы её сохранить.