«Что скажет Он вам, то сделайте». Эти слова Марии прозвучали на браке в Кане Галилейской. Среди радости, праздника, гостей и вина. Среди атмосферы, где хочется быть рядом со Христом, где Он восполняет недостаток и сохраняет праздник. Такого Христа легко слушать. Легко говорить: «Что скажет мне Господь, то я сделаю». Легко говорить о послушании Богу, когда речь идет о красивом служении, новой ответственности, избрании на какое-то положение в церкви, в братстве или регионе. Легко сказать: «Если Господь призовет меня быть диаконом, пастором или нести другое служение, я готов исполнить Его волю». В такой Кане Галилейской многие готовы повторять слова Марии: «Что скажет Он вам, то сделайте». Но Христос отвечает странно: «Еще не пришел час Мой». Потому что Он уже видел не только Кану, но и Голгофу. Он видел не только свадебный пир, но и крест. Не только радость толпы, но и ложных свидетелей, клевету, ненависть и приговор. Он знал, что впереди будут люди, которые будут сознательно искажать правду, распространять ложь и требовать Его смерти. Возникает вопрос: легко ли повторять слова Марии тогда? Легко ли сказать: «Что скажет Он вам, то сделайте», когда Христос ведет не к празднику, а к поруганию? Когда нужно идти против большинства? Когда Писание говорит: «Не следуй за большинством на зло»? Когда за верность истине тебя обвинят в политике, радикализме, отсутствии любви или нарушении единства? Сегодня нам часто нужен Христос Каны Галилейской, но не Христос Голгофы. Нам нужен Христос, Который благословляет, утешает и сохраняет праздник. Но мы не хотим видеть Христа рядом с Бучей, Ирпенем, Изюмом, разрушенными домами и убитыми мирными людьми. Не хотим видеть Его там, где плачут матери, где из-под завалов достают детей, где каждый день совершается зло. Нам хочется оставить Христа внутри молитвенного дома и не выпускать Его на улицы, где проливается кровь. Но Христос не молчит перед лицом зла. Он говорил: «Вы — соль земли» и «Вы — свет миру». Он говорил обличать бесплодные дела тьмы. А когда речь идет об убийстве людей, терроризме и сознательном уничтожении мирных жителей, речь идет уже не просто о бесплодных делах тьмы, а об одном из самых страшных проявлений этой тьмы. Настоящее послушание Христу проверяется не тогда, когда Он превращает воду в вино, а тогда, когда Он зовет выйти к Нему за стан и разделить Его поругание. Легко быть рядом со Христом на браке в Кане Галилейской. Намного труднее остаться рядом с Ним тогда, когда вокруг ложь, страх, давление большинства и желание сделать вид, что ничего не происходит. Тогда определенно становится видно, готовы ли мы делать то, что Он скажет, или готовы слушать Его только до тех пор, пока это не нарушает наш покой и не требует никакой цены.
ШКШКОЛА ЛЮБВИ (христианский канал)
CategoryOtherLanguageRUFirst seenJul 06, 2026QualityVerified
Subscribers1.1K
Avg views564
ERR51.9%
Price-- RUB
Price / subscriber--
Price / view--
Metrics updated: Jul 07, 2026
Recent posts
Второй день после победы Второй день после победы иногда оказывается опаснее самого сражения. После победы на горе Кармил Илия мог бы наслаждаться триумфом. Огонь сошел с неба, пророки Ваала были побеждены, народ увидел силу Бога. Но уже на следующий день Илия бежит в пустыню, садится под можжевельником и говорит Богу: «Остался я один, и моей души ищут». Именно тогда Бог начинает исправлять не обстоятельства Илии, а его представление о самом себе и о реальности. Илия не был последним праведником, не был единственным верным и не был человеком, на котором держалась вся история Божьего народа. Бог отвечает ему: «Я сохранил себе еще семь тысяч, которые не преклонили колен перед Ваалом». Наверное, поэтому победы нужны не только вчера, но и сегодня. Потому что вчерашняя победа очень легко превращается в сегодняшнюю гордость. Человек начинает думать, что именно благодаря ему все произошло, что именно он удержал истину, именно он сохранил верность, именно от него зависело будущее. Появляется ощущение собственной незаменимости и исключительности. Кажется, что без тебя все бы рухнуло, что ты остался один и что только через тебя продолжает действовать Бог. Некоторые религиозные группы после распада советского союза говорили, что именно благодаря их верности во времена атеизма произошло его падение. Но история оказалась гораздо сложнее. Советский союз как государство исчез, а многие его идеи и привычки остались жить дальше. Имперское мышление, культ силы, стремление управлять другими народами, оправдание насилия и возвышение себя над другими никуда не исчезли. Во многом они просто изменили форму, приспособились к новым условиям и продолжили существовать в еще более опасном виде. Это чем-то напоминает слова Христа о нечистом духе, который выходит из человека, а затем возвращается и приводит с собой еще более злых духов, находя дом пустым и приготовленным для себя. В каком-то смысле именно это и произошло. Многие продолжали жить воспоминаниями о первом дне победы и не заметили второго дня, когда старое зло вернулось в новых формах и с новой силой. Сегодня количество погибших уже давно превзошло потери советского союза в Афганистане. Мир увидел прямой террор против мирного населения, разрушенные города, массовые убийства и депортации. Но многие продолжают жить первым днем победы и не хотят замечать второй день. Они не видят нового зла, оправдывают войну, пожимают руку убийце и продолжают считать себя единственными хранителями истины и единственными, через кого продолжает действовать Бог. Если бы Илия продолжал упорствовать в своей исключительности и отказался услышать Божье исправление, его дальнейшее служение оказалось бы под угрозой. Но он принял Божий взгляд на ситуацию и продолжил путь вместе с Богом. Не случайно апостол Иаков напоминает, что Илия был человеком, подобным нам. Это значит, что и нам свойственны страх, разочарование, чувство собственной незаменимости и соблазн считать себя единственными верными. И поэтому одной из величайших милостей Божьих становится тот момент, когда Бог ставит нас на место и напоминает простую истину: ты не один, ты не незаменим и ты не центр истории. Кроме тебя у Бога есть еще семь тысяч, которых ты просто пока не видишь.
Именно поэтому мы нуждаемся не в оправдании своими делами, а в Божьей благодати. Добро остается добром, но добро не отменяет правду. Отдельные добрые дела не способны автоматически оправдать все остальное. Бог никогда не оценивает человека по одному вырванному эпизоду. Он смотрит на всю картину целиком. Думаю, и нам стоит учиться смотреть так же. Поэтому сегодня я не чувствую внутренней необходимости стремиться к кафедре или искать место, где смог бы реализовать себя как проповедник. Возможно, кто то призван стоять за кафедрой. Возможно, кто то призван прежде всего заботиться о своей поместной церкви. Но мой взгляд сегодня чаще обращен туда, где люди плачут, страдают и нуждаются не только в словах о Христе, но и в том, чтобы христиане не отворачивались от их боли. И если говорить честно, я не вижу себя сегодня в роли проповедника. И меня это совершенно не тревожит.
Ты сейчас проповедуешь? Один из самых частых вопросов, который я слышу от старых знакомых или людей, с которыми когда то был в одной церкви, звучит очень просто: «Ты сейчас проповедуешь?» И каждый раз я отвечаю: нет, не проповедую. Во первых, чем старше я становлюсь, тем меньше у меня уверенности в самом себе и тем больше уважения к самой проповеди. Если в молодости мне казалось, что главное желание проповедовать и иметь возможность говорить людям о Боге, то сегодня я понимаю, какая это огромная ответственность. Недостаточно просто знать правильные слова или иметь свое мнение. Недостаточно даже любить Писание. Человек, который берет на себя ответственность возвещать Божье Слово, отвечает не только за то, что говорит, но и за то, как говорит, когда говорит и к чему это приведет. И чем дальше, тем чаще я задаю себе вопрос не о том, хочу ли я проповедовать, а о том, соответствую ли я вообще той ответственности, которую несет проповедник. И мой честный ответ сегодня скорее заключается в том, что я не уверен в этом. Кто то может подумать, что я рассуждаю так только потому, что мне не дали возможности проповедовать или реализовать себя в служении. Но это было бы неправдой. Если бы у меня действительно были амбиции стать проповедником, получить определенное положение или церковное признание, поверьте, я бы нашел такую возможность. Более того, такие предложения были, и такие двери открывались. Я мог пойти туда, где смог бы быстрее получить служение, чаще выходить за кафедру или занять более заметное место в церковной жизни. Но я сознательно этого не искал и не выбрал этот путь. Не потому, что не получилось, а потому, что у меня просто нет этих амбиций. Наверное, именно поэтому меня совершенно не тревожит отсутствие кафедры, статуса или какого то звания. Сегодня для меня намного важнее быть честным перед Богом и собственной совестью, чем добиться какого либо положения среди людей. Но есть и другая причина, о которой я редко говорю открыто. Меня не отвратила проповедь сама по себе. Меня не отвратил Христос и не отвратило Евангелие. Меня стало тяготить другое. Я увидел, как иногда правильные слова о Христе начинают существовать отдельно от человеческой боли. Я слышал проповеди о любви, спасении, вечности и Божьей благодати. И сами по себе эти проповеди были правильными. Но одновременно с этим продолжалась война, разрушались города, погибали люди и дети, миллионы проходили через боль и потери. И в этот момент очень часто звучала мысль: «Мы должны говорить только о Христе». Формально это абсолютно правильные слова. Но у меня возникал вопрос: а где сегодня Христос? Разве Христос находится только за кафедрой? Разве Его нет рядом с матерью, потерявшей ребенка? Разве Его нет рядом с людьми, которые среди ночи достают своих близких из под завалов? Разве Его нет рядом с теми, кто живет под сиренами и обстрелами? Наверное, именно здесь во мне что то изменилось. Я увидел, как люди могут рассказывать о Боге, раздавать хлеб, помогать нуждающимся, поддерживать людей на оккупированных территориях и одновременно благодарить путина, пожимать ему руку и говорить о том добре, которое он якобы сделал для них и их семей. И именно здесь у меня возникает внутренний вопрос: как можно одновременно говорить людям о Боге и выражать благодарность человеку, которого я считаю главным ответственным за войну, разрушения и гибель множества людей? И тогда для меня вопрос становится не политическим, а нравственным. Можно ли отдельными добрыми поступками вынести за скобки зло, которое стоит за всей этой трагедией? Можно ли раздачей хлеба, гуманитарной помощью или даже проповедью Евангелия отменить необходимость честно назвать зло злом? Именно поэтому христианство никогда не учило, что человек может оправдаться своими добрыми делами. Если бы Бог судил нас по отдельным хорошим поступкам, тогда каждый смог бы найти в своей жизни что то доброе и этим оправдаться. Но Бог смотрит на жизнь человека целиком. Он видит не только отдельные поступки, но и весь контекст жизни, м